|
|
|
July 16th, 2017
12:45 pm - о чем этот журнал
О памяти, без которой у человека пусто внутри;
о любви, от которой тяжело и прекрасно;
штуках, преданно отражающих своего хозяина;
человеческой сущности.
Иногда я закрываю некоторые посты замком; но я не делаю этого без причины.
( Read more... )
|
November 21st, 2009
04:20 pm - маркетинг и трансформация звука
Лекарство
от отечности носовых ходов
было задумано назвать
Сунафеном,
пока кто-то из разработчиков
не сжалился над
насморочными больными
и не заменил
издевательские соноранты
на
гоморганичные им
взрывные.
Current Mood: дафтизид (с)
|
November 19th, 2009
12:12 pm - и вернулся обратно в постель
Каждый раз, как сходишь в люди, так увидишь чего. В сенсорной депривации собственной комнаты плюс окно плюс экран надежней. Вот сегодня, не успела выйти в эфир, как увидела (не в первый, конечно, раз) два недоступных пониманию происшествия.
В происшествии первом нету пробелов после знаков препинания.Ни после запятой,ни после точки,нигде. Интересно, почему такие писатели не учатся с множественных примеров печатного текста. А может, вручную они тоже пишут все слитно?
В происшествии втором сказуемое, все чаще отделяется запятой, от подлежащего.
Мне страшен этот мир. Да и сидеть сил как-то особенных нет.
|
10:50 am - в третий раз зазвонил телефон
Когда мне было 11 лет, я впервые попала в больницу.
Весь, кажется, июль я прокашляла -- мама отвела меня к мужу приятельницы, консультанту-педиатру, живущему через две аллеи: "Володя, послушай ее, она что-то уж больно нехорошо кашляет" -- "Да все мы кашляем" -- "Но она продолжает купаться!" -- "И я тоже кашляю и купаюсь, купаюсь и кашляю" -- и я продолжала купаться и кашлять. Отказать себе в воде было невозможно: там, откуда я родом, очень жарко летом.
По вечерам, прежде чем отпустить гулять, на меня надевали белые шерстяные носки, а на белые шерстяные носки -- кеды, и байковую синюю рубашку с мелкими цветочками, и отпускали только так. С подружкой мы сидели за сиренью или бродили до колонки и назад, и когда бабушка загоняла меня домой: "Ты же кашляешь!" я отвечала, что нет, это кашляет Соня. Сумерки были такие же синие, как рубашечная байка, и от политых по дворам помидорных кустов шла восторженная сырость на подложке из душистого табака.
Наверное, во мне уже булькало совершенно, -- я смутно помню многоголосое духовое пение в груди по ночам и приобретение навыка глушить свое состояние подушкой, -- потому что меня отвезли в Казань к участковому педиатру. Она признала двустороннюю пневмонию и отправила меня с направлением в детскую больницу, куда мы и пошли пешком прямо с приема, не заходя домой.
Меня, само собой, вылечили, -- научили вспомогательным техникам, вроде стойки на голове, и солутан в стаканчике, и кварцевое прогревание с жестяными трубочками, и скользкая тяжесть черного парафинового пласта, источавшего длительное тепло, и порошковый стрептоцид, с тетрадного листа задуваемый в горло -- купировали ту инфекцию. Непрочно, конечно, потому что в последующий год бронхиты повторились еще 8 раз и навсегда пометили меня как астеничного легочника.
Примечательно, что я совершенно не помню начала той болезни. Наверное, была простуда, наверняка сначала предательски горело горло, а потом в бронхах песчано жгло, пока не уползло, со свистом и ревом, в самый низ и там село. Но зачина этого, самого мучительного телесно, да еще и зловеще сочащегося обещаниями последующего долгого мрака, обезноживающего, страшного, от которого теперь всякий раз в бессильном отчаянии кривится рот -- я не могу восстановить.
То ли потому, что знак неузнанный есть знак бессмысленный.
Current Mood: 34,6
|
November 17th, 2009
11:52 pm - дворцовое издание Лауры
А вот Эймис противопоставляет "крепкий" почерк ВН его же, оказывается, "хрупкой" орфографии -- и приводит удивительные примеры: "bycycle", "stomack", "suprize". Трудно примириться с, в силу места получения основного образования и дальнейшего академического труда в рамках словесности же -- и утверждения (в ДБ?), что письму-де английскому дети-Набоковы выучились прежде письма русского.
Из-за чего хочется сказать "не верю", но с факсимиле разве спорят? Нет, не спорят.
Еще одна дырка в картине мира.
|
03:23 pm - посторожи дверь
Сначала там был карьер. Добывали в карьере мел. Затем мел закончился в глубину, а кратер что-то помешало расширять, и выработку забросили. Со временем натекло карстовое озеро сапфировой воды. Карьер стоял.
Предприимчивая австралийская компания участок приобрела и построила на его месте огромный торговый центр, третий по величине на острове и пятый во всей Европе.
На эмблеме тц растет мое тотемное животное, хоть этимология его в этом случае совершенно отлична и совмещает волостной герб c аллюзией на порождающий топоним. По летнему времени можно из магазинов выйти и посмотреть на карпов в плоских каналах, покататься на джонке, в открытом кафе попить кофе, глядя на рябую воду, и поэтому этот торговый массив, содержащий еще и кинотеатр на 12 залов, справедливо считается торгово-развлекательным.
А места вокруг много, так много, что даже бескрайними автостоянками и озером его не занять, и по этому поводу было решено привезти туда какой-нибудь аттракцион. Чтобы взмыленные папаши с воющими детьми не в магазинах изнывали, а имели чем заняться в ожидании супруги. Очевидно, предпочтение было отдано аттракциону относительно компактному, потому что поставили там невеликое колесо обозрения.
Самое оно, в яме-то.
Current Mood: далеко ли видно из ямы
|
November 15th, 2009
November 13th, 2009
01:39 am - сельской Англии птсо.
Teston Bridge, Maidstone
Под мостом Мирабо и т.д.
Люблю его. И Аполлинера, в смысле, и мост этот.
|
November 11th, 2009
11:57 am - вечное межсезонье
На улице очень отчетливо пахнет снегом, но снега при этом так же отчетливо нету.
|
November 9th, 2009
09:01 pm - частота и теплота
Всегда не глядя можно совершенно убедительно сказать, ошибся кто и заварку заливает холодной водой, или все сделал правильно -- и вот у него уже парок клубится из того отверстия, которое сейчас крышкой заткнет. Или вот открываешь кран, ожидая, пока нагреется -- и слышишь, что ждать не надо, оно уже. И направляешь его в таз.
Горячая вода звучит совершенно иначе, чем холодная. А почему?
Current Mood: хочу все знать
|
November 7th, 2009
10:12 pm - вот моя деревня
Сходила прогуляться за речку, на тот бережок.
Исторический центр, вид с моста.
( Дальше еще архитектуры, немного истории и загадка. )
Current Mood: спать хочется
|
November 6th, 2009
11:59 am - Гималайское тож
Нынешняя разруха -- город, напоминающий жертву ковровых бомбардировок, -- оказывается вот из чего растет. А как достигнешь толкового результата, если большей частью занимаешься делом, к которому не годен? Вместо плетения корзин и ловли селедки скромного коневодства в своем ауле один гражданин пожелал славы и украсил весь город буквами имени себя, посносив все, что поперек пути пришлось. И вот я вижу: как много позитивного и неожиданного в описании родного края!
С другой стороны, Приволжский край ко времени покорения его русскими имел многочисленное инородческое население, финское и тюркское, к тому же не разрозненное, а объединенное в государства. Это население лишь отчасти слилось с русскими, а в большей части уцелело и составляет теперь 1/3 всего населения области. Самые многочисленные из инородцев – татары, живут во всех губерниях, но больше всего в Казанской. Главное занятие татар земледелие, к которому они, однако, мало способны.
(карта увеличивается при нажатии)
Current Mood: довольное
|
12:35 am - such smart may pitie claim of any hart
Мы стояли и смотрели, как платан чудесной аркой растет над темным забором. Под прихотливым стволовым изгибом даже не было ворот, и было невдомек, чем объяснить такую диковинную, неприродную явно, задумку. Детей в красных джемперах с эмблемой определенной начальной школы разбирали родители, а по платанову горбу ходила серая белочка, в условиях жилого района орехов не желавшая.
Есть святые, и есть ангелы -- и они совершенно неоднородны. Там, где один суров, отрицает и выправляет себя, не даваясь себе, другой тих и ровно дышит, легкий и, кажется, не сознающий заключающей его перекрестной ломкости.
Отчетливо холодало, горели уши. Понемногу ползли сумерки, принялось реденько накрапывать из тонко растушеванного по предвечерней голубизне. Ангел говорил о том, как сокращается количество уместных масок, которые пожирает нарастающий возраст, о плавности гендерной маркировки, оправданиях кокетству и озлобленности, обрезанных временем. Если не иллюстрировать собой -- а этого ангелы не делают никогда, и делают это не из застенчивости или скромности -- просто это другой совсем жанр, исследование или ответ, и его, как всякое принятое задание, они выполняют максимально чисто и честно -- разговор становится бесконечным. Из-за преобладающего отсутствия называемых персонажей каждый рассказ ангела начинает казаться абстракцией, и это способствует диалогу, потому что куда как проще говорить о явлении и не терять лица. Я праздно пропускала пальцы сквозь рабицу и видела, как умирающий поздний свет прошивал горную зелень обращенных прочь от слушателя глаз, и бронзовеющая заветренность переносья и скул на молочной подложке колебалась и гасла в блекнущей стылости ноября.
Захлопали первые пучки любительского салюта. Ранний пороховой дымок даже интересен. Кабы можно было забыться и поверить в искупление чистотой и простотой, безбоязненно предложить вызов со стуком в надежде на разрешение. Не антропоморфизировать по-дурацки того, кто смотрит ясно и пусто, опасаясь тревожить, и не воображать самовоспитующих заслонок, за которыми -- морок и мука, такие же, как у меня, отчаяние и страх, бьющиеся в красной, подвижной, живой человеческой крови.
Current Mood: спать хочется
|
November 3rd, 2009
October 29th, 2009
10:44 pm - Jane Smiley. A Thousand Acres.
On grief
...after my mother's funeral, after the service and the burial and the buffet that Mary Livingstone and Elizabeth Ericson served at our house for the mourners, I followed Mrs. Ericson across the road, carrying some empty serving dishes, and after I put them beside the sink, I walked into the living room. The parrot cage was covered, and the dogs were outside. The rest of the family was still at my house, and the Ericson house, the house I later came to call my own, was the one that was still as death. I pushed aside some books and newspapers, and sat on the sofa. The parrot wasn't entirely silent beneath his covering. I could hear him scrape the perch with his talons and mutter to himself. A cat walked through the room and marked two chairs by rubbing his arched back against them. I liked the silence and the sense of companionship I felt from the animals, and I experienced, for the first conscious time, the peaceful self-regard of early grief, when the fact that you are still alive and functioning is so strangely similar to your previous life that you think you are okay. It is in that state of mind that people answer when you see them at funerals, and ask how they are doing. They say, "I'm fine. I'm okay, really." and they really mean, I'm not unrecognizable to myself. (135)
On love
(...)And I was surprised to discover how my mind worked over these things, the simultaneity of it. I seemed, on the surface, to be continually talking to myself, giving myself instructions or admonishments, asking myself what I really wanted, making comparisons, busily working my rational faculties over every aspect of Jess and my feelings for him as if there were actually something to decide. Beneath this voice, flowing more sweetly, was the story: what he did and what I did and what he then did and what I did after that, seductive, dreamy, mostly wordless, renewing itself ceaselessly, then projecting itself into impossible futures that wore me out. And beneath this was an animal, a dog living in me, shaking itself, jumping, barking, attacking, gobbling at things the way a dog gulps its food. (172)
Удивительная книга -- удивительный нарратив, аналитичный и вдумчивый, через изумленное тщание протагониста, бесконечно дивящегося самому себе, открывающийся. А вот тема конфликта, ключевая, пожалуй, развивается только через диалог -- и оно правильно, драматургию конфликта нельзя анализировать, как только приложишь линейку -- выгладишь все невыносимые углы.
Как-то мне везет на прекрасные книги в этом сезоне.
Вкратце: Reinventing Lear.
|
October 23rd, 2009
11:15 pm - подняла на него голубые английские глаза
У Англии нету своего национального костюма. То, что на картинке -- это Morris Dancers, мужские группы, наряжающиеся в крестьянское белое с красным для первомайских празднеств -- хороводные пляски с саблями на рассвете вокруг украшенного лоскутками дерева. В Англии 1 мая -- помимо "международного праздника весны и труда" это еще и амальгамация основных составляющих островной культуры: кельтского Белтана и германской Вальпургиевой ночи.
Так вот, о чем я. Насколько могу судить, Англия -- единственная национальная держава в Европе, у которой отсутствует традиционный народный костюм для женщин. Он есть у всех, кто сколько-нибудь помнит свою историю; обычно это праздничное крестьянское платье, характерными цветами для (северной) Европы в нем являются белый и красный, вариативно -- зеленый или синий, вышивка.
А у англичан нету. Почему -- никому не известно. Паксман (Jeremy Paxman) на это очень емко в своей книге The English указал, когда привел пример конкурса красоты Мисс Мира за 1990 какой-то год: 'Only the English contestant came out, ludicrously decked out as Beefeater.'
Англичане от всех остальных германцев отличаются патологической боязнью ярких цветов: что в женском, что в мужском повседневном платье доминирующими цветами являются коричневый, серый, темно-синий, черный. Нет здесь ни красного, ни канареечно-желтого, ни небесно-голубого, отличающих немцев и скандинавов в любой международной толпе. В Шотландии и Ирландии распространена практика окрашивания фронтонов зданий яркой краской: здесь такого не водится. Белое, кремовое изредка; но чаще бурый или красный кирпич -- или, в сельских районах, сланец.
Земля вечной сепии, что в ландшафте, что в архитектуре, что в одежде; сверкают только лица -- ярко-румяные на матовой белизне, под пепельными, или рыжими, волосами.
А так -- серенько. Где они от остальных нордов откололись, и зачем, ума не приложу.
|
October 22nd, 2009
12:47 pm
Дело было давно. Так давно, что провинциальные города только еще начинали приучаться к мысли, что проголодавшиеся горожане могут захотеть перебиться не перемячом из чана на бегу, а, возможно, посидеть за столом, и чтобы пыльная занавесочка не висела и стулья не пластмассовые, как в летних кафе, и не табуреты на железных ногах, как в бане, а хотя бы приятно, и чашка с блюдечком вместо сального пластмассового стакана многоразового использования. Дошкольное развитие коммерческого общепита, уже не ясли, но не совсем младшая группа.
Год двигался к зиме. Один гражданин пришел в Дом Чая, что на Баумана, потому что решил поесть. Он спросил себе напитка (не знаю, какого, но наверное это был сок -- он горячих напитков не берет там обычно, потому что их делают из нефильтрованной воды), а также салата, какой был в тот день. Возможно, совру, но мне кажется, что он сел наверху, поднявшись в лестницу -- там был сероватый, картонный полумрак с красными вставками, -- и в дальней стене высокие узкие окна.
По трем сторонам тарелкиного света был размазан салат, или салаты, вряд ли это существенно. На северо-западе волновалась лужа майонеза. Гражданин отхлебнул напитка, зачерпнул первую пластиковую вилку салата и положил ее в рот. Затем вторую. Затем третью. Отхлебнул еще раз, запить. Тут лужа майонеза зашевелилась, расступилась надвое, и из нее вышел жирно каплющий, белый, наваристый таракан.
Будь гражданин девочкой, он бы, вероятно, завизжал. Девочки любят оповещать мир о своих неурядицах максимально привлекающим внимание способом. Но девочкой он не был, поэтому подхватил тарелку и отнес ее, вместе с тараканом, которого пустил по салатам бегать, как по наживке, обратно в кассу. Ему заменили и салаты, и майонез. Он остался очень доволен, т.к. за ту же цену съел больше.
|
October 21st, 2009
06:55 pm - in a beautiful pea green boat
.dk
У ангелов есть привычка -- во время ходьбы руки за спину убирать, -- карманы-то с клапанами, если в них засунуть кулаки, то оторвется карман, и вообще локти придется держать растопыренными и на весу, неудобно. От размахивания ангел тоже отучен.
Ангелы -- очень осенние существа, им правильнее всего в куртках, в высоких ботинках, у них есть таблица, при скольки градусах перчатки становятся желательны, а при скольки необходимы, и то же самое о шарфе. Зима для них избыточна, как избыточен и летний зной; они не боятся ни того серого бездвижия, от которого кто-то другой мигом начинает сочиться неизлечимой болезнью головы, ни дождя, ни ранних сумерек: биоритмы ангела настолько лабильны, что из любого времени суток сотворят необходимое.
Я шла-шла, всю жизнь шла, потому что кто-то был должен, слепла и задыхалась и снова шла, но наконец села на сугроб, заплакала и сказала, что больше не могу и замети меня метель. Ангел руководим не жалостью, а справедливостью; и если бенефициарием этой справедливости стали вы, то чистилище уже, предположительно, позади.
Current Mood: очень голова болит второй день
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
farraige's journal
